И вот теперь, перед рассветом, в Тикиле люди из Диппла сидели с поникшими плечами у внешней стены Центрального Распределительного Пункта или слонялись у двери, где проходила граница между имущими и неимущими.

Трой Хоран следил, как все ярче становится бледное золото неба. Было слишком поздно, чтобы наблюдать звезды. Он попытался вспомнить небо на Вордене, и в его сознании снова вспыхнула одна из ярких картин-воспоминаний.

Серебряная чаша опрокинулась над волнистой травяной равниной: трава меняла окраску от бледно-зеленого, розовато-лилового и серебряного цвета сразу, цвет ее менялся, когда она волновалась под ударами ветра. Он знал тепло солнца, постоянно полуприкрытого радужной туманной вуалью, чувствовал игру мускулов животного, на котором сидел. Они широкой дугой огибали стадо пасущихся тупанов, следя, чтобы животные не ушли к сыпучим пескам у реки.

Именно в это утро с неба спустились корабли Совета, выжигая большие круги на равнине своими выхлопами. Через три дня Трой вместе со своим народом покинул Ворден, направляясь на Корвар. Их было трое Хоранов – маленькая семья. Но они недолго оставались втроем: отец – большое тело, смеющийся голос, спокойные серьезные руки, которые умели все, человек, способный установить взаимоотношения с любым животным, – надел мундир и исчез в пасти транспортника. Ланг Хоран не вернулся.

После этого Диппл поразил Большой Кашель, оставив только Троя Хорана, долговязого юношу с унаследованными умениями и желаниями, для которых не было места на Корваре. Он обладал также упрямой яростной независимостью, которая пока удерживала его от искушения подписать контракт или вступить в Гильдию. Трой Хоран был индивидуалистом, он не воспринимал приказы. После смерти матери у него не осталось в Диппле близких знакомых. Их вообще оставалось мало. Мужчины вступили в армию, а их семьи по какой-то причине оказались восприимчивы к Кашлю.