Дверь, которая вела их в будущее, отворилась. Мужчины, сидевшие у двери, встали. Механически Трой провел руками вдоль своего длинного торса, хотя ему нечего было приводить в порядок.

Поношенные форменные брюки, заношенные так, что их некогда синий цвет сменился серым; башмаки были немного великоватыми для его узких ступней, их магнитные включения звякали при ходьбе; верхнее платье, напоминавшее камзол, – без рукавов. Все это находилось в резком контрасте с единственной яркой деталью костюма, которая напоминала о прежней жизни.

Этой деталью служил пояс Ворденского всадника, хорошо смазанный, каждое его серебряное звено отполировано до зеркального блеска. Звенья пояса образовывали рисунок, который был единственным наследием Троя. Если бы он сейчас ехал верхом по волнистым травяным равнинам, а впереди галопировали тупаны – на их кремово-белых шкурах было бы клеймо такой же формы.

Ланг Хоран был Хозяином Пастбища и Владельцем Стада.

Молодой, сильный и упрямый, Трой находился поблизости от механического приемщика. Он с напряженной ревностью следил, как три человека перед ним побежали к штамповщику, чтобы получить рабочий знак, этот знак на запястье давал им свободу передвижения в городе, правда, лишь на один день. И вот он сам стоит перед бездушным микрофоном.

– Хоран, класс два, Ворден, законная работа… – Эту старую формулу он произносил день за днем. Он стоял, слегка расставив ноги, напрягшись, как будто перед ним находилась не машина, а готовый к схватке противник. Про себя он считал до пяти, и в нем росла надежда, что, поскольку он не был отвергнут немедленно, у приемщика есть предложения, и он получит работу.

Ему пришлось считать до десяти, прежде чем приемщик задал вопрос: