- Зайчиком, зайчиком! - некстати развеселилась Томка. Как многие женщины, тем более - красивые и незамужние женщины, она плохо представляла себе, что на самом деле значит для мужчины слово "карьера". А напрасно...

Шалганов служил в крупной телекомпании. Сам себя он называл клерком, хотя был заместителем начальницы отдела. Начальница попала на этот пост по причинам, о которых чересчур громко не говорили, а только перемигивались и вздыхали. Шалганов видел, что от нее мало толку, и мечтал о ее месте так, как Ромео не мечтал о Джульетте. Аникины, богатая пара, пристегнулись к делам телекомпании так: финн по фамилии Куоккинен, представлявший солидное финское предприятие, которое вложило деньги в телекомпанию и считало долгом за ней присматривать, был женат на родной сестре Виктории Аникиной, Веронике. Таким образом немало молодежи из аникинского клана заняло в телекомпании перспективные посты, и дела семейные переплелись с бизнесом на всех уровнях. Одна и та же публика сидела на деловых совещаниях и плясала на свадьбах аникинского клана. Посторонних там не привечали.

Вот и получилось, что Шалганов по меньшей мере два года не знал, на какой козе подъехать к заветному местечку. С большим трудом он обратил на себя внимание Куоккинена. Приглашение на новогодний бал означало лишь одно что финн хочет познакомиться с ним поближе и в непринужденной обстановке. Ради этого Шалганов не то что пиратом - Клеопатрой бы нарядился, умирающим лебедем, купидоном с крылышками! К счастью, приятель-актер раздобыл довольно благопристойный костюм - и на тебе...

Томка оказалась настоящим другом - примчалась всего три часа спустя, и за эти три часа Шалганов, сидевший в старом махровом халате, проклял все женское сословие вдоль и поперек. Она распялила на руках театральное тряпье, посмеялась, села за телефон, потом велела Шалганову одеться, повезла его к какой-то подруге со швейной машинкой, и к полуночи роскошные пиратские штаны сидели на нем так, словно он в них родился.