Любопытно, что котята родились невидимыми. Если бы мистер Гриффин дожил до этого дня, он, несомненно, был чрезвычайно горд этим обстоятельством. В отличие от своего отца, иной раз и тяготившегося своей невидимостью, котята были начисто лишены этого комплекса. Для них такое состояние было вполне нормальным. Наглые и уверенные, коты-невидимки принялись завоевывать лондонские улицы. Даже собаки были бессильны остановить их. Жалобно скуля, они лишь закрывали морды лапами, чтобы как-то спасти глаза от неожиданно набросившихся на них когтей. Не прошло и пяти лет, как город стал страдать от нашествия невидимых тварей. Молочники находили у порогов опрокинутые и опустошенные бидоны. В парках перевелись воробьи. С прилавков среди бела дня пропадали мясные продукты. И никто ничего не мог понять!

Газеты забили тревогу. Их страницы были заполнены самыми разнообразными версиями и домыслами. Неизвестно, до чего дошли падкие на сенсации журналисты, если бы не доктор Кемп, тот самый доктор Кемп, у которого в последние дни своей жизни нашел пристанище человек-невидимка. Приехав как-то из своего Бэрдока в Лондон, доктор Кемп был прямо-таки потрясен изменившимся его обликом. Нижние этажи были наглухо закрыты ставнями, двери открывались после долгих расспросов и ровно настолько, чтобы протиснуться в образовавшуюся щель. Вот тогда-то в голову Кемпа и пришла шальная мысль:

- А не кошка ли Гриффина разбойничает в городе?

Открытие было настолько абсурдным, что доктор Кемп не сразу решил обнародовать его. А когда решился, то вызвал бурю негодования. Некоторые газетчики намекали на психическое расстройство доктора, вызванное столкновением с человеком-невидимкой. Чтоб какие-то кошки терроризировали Лондон? Чушь! Самолюбие Кемпа было ущемлено. Его светлые, почти белые усы топорщились от негодования. Он шел уже напролом. На собственные средства им было закуплено невероятное количество мышьяку.