— Поживем — увидим, — прорычал он и вышел из избушки, оставив старуху одну.

Словно не слыша звука хлопнувшей двери, Яга продолжала смотреть на гаснущие в пластинах багровые знаки. Ей уже все было ясно — судьба сделала еще один поворот на длинной и ухабистой жизненной дороге.

Дюжие опричники ударами в спину бросили связанного боярина лицом на пол. Раздался глухой стук, и кровь брызнула на ошкуренные белые доски.

— Поднимите его.

Сквозь звон в ушах прозвучал знакомый, ставший ненавистным, голос. Сильные руки вздернули ослабшее тело вверх, чьи-то пальцы жестко схватили за волосы, и гнусный голос зло зашептал в разбитое ухо:

— Ты свои паскудные глазенки-то перед государем опусти, а то на следующем допросе слепцом станешь.

Илья Басанов с трудом поднял опухшее от побоев лицо. Напротив в роскошном резном кресле развалился царь Иоанн. Рядом с ним в вальяжной позе сидел его прихвостень Малюта Скуратов, с другой стороны подобострастно изогнулся, пряча лицо под капюшоном, греческий чернокнижник Феофан.

Иоанн пристально всмотрелся в заплывшее, с кровоподтеками лицо боярина. Грек тихо, но настойчиво зашептал в царское ухо. Тот недовольно мотнул головой, и тут же в глазах правителя загорелся безумный огонь.

— Изыди! — громко рявкнул Грозный.

Шептун испуганно отшатнулся и истово закрестился. Малюта, не переносящий чернокнижника на дух, злорадно оскалился.

Наступила тишина, изредка прерываемая скрипом рассохшихся полов. Царь не спеша встал и шаркающей походкой подошел вплотную. Глаза на его изможденном лице пылали безумием. Холопы в страхе затаили дыхание. В такие минуты правитель мог совершить все что угодно. В мертвой тишине Иоанн поднял руку и ткнул узловатым пальцем в Илью:

— Развязать!

Опричник ударом ножа рассек тугие путы. Грек за царской спиной недовольно забормотал, но венценосный правитель зло цыкнул в его сторону, и чернокнижник замолк.