По рисунку, Квартал был сектором неровного круга. Поле охватывало его внешнюю сторону, заходя за радиальные и смыкаясь в точке центра. Центром была Чертова Щель. А там? – Вест ткнул в «молоко» за краем Поля. Ткач поднялся, отряхивая ладони друг об друга.

– Гудок, – сказал он. – Смена. – Он прищурился на Веста: – Ты и впрямь ничего не чувствуешь?

– Что я должен чувствовать? – и не дождавшись ответа, сказал: – Я поброжу.

– Он побродит! – в сердцах плюнул Ткач. – Ну поброди, поброди, сделай милость. Стараешься, стараешься…

– Ткач, ты человек?

– Дурак! – рявкнул Ткач. – Человек ты! А я Ткач, номер Полсотни четыре, вокер соизволением божьим! А из тебя идиота-Уборщика не получится… Парень, – продолжал он просительно, – послушайся ты меня. Ведь ежели ты не врешь, то с Усвоением у тебя туговато. Нет, я не обидеть хочу, по-всякому бывает, ты, может, вообще замедленный, ты мне сразу как-то показался. Ну так зачем себе все портить, бродить тут, смотреть тут? Ты ж неподготовленный, у тебя, небось, и заморозка не отошла, а? Потом труднее будет, потом такой комплекс разовьется, ого! Тебе же сейчас противно, я знаю.

Вест помотал головой. Голова гудела.

– Пистолет отдай, – сказал он.

– Эх, парень, не о том речь…

– Ладно, – сказал Вест, поворачиваясь.

Его так шатнуло, что он чуть было не оступился на жуткий покров Поля. Сейчас главное – не сойти с ума, подумал он. Ткач поддерживал его, некоторое время семенил рядом, потом отстал. Улица все ещё оставалась пустынной.

Да, главное – не сойти с ума. Это очень трудно, но мы постараемся. Незабвенной памяти психоаналитики в таких случаях советуют следующее: вы ничего не понимаете, ну и пусть, попробуйте узнать как можно больше, не вдумываясь, после разберетесь. Представьте, что вам невероятно любопытен иллюзорный мир, окружающий вас… Что, значит, мы имеем? Имеем резервацию нелюдей, имеем невозможной высоты горы, – вон они, вполне явственные, – имеем, наконец, несомненное лето – и это сразу после октября… Впрочем, последнее ничего не доказывает, завезти могли куда угодно.