– …во дурак-то! Выходит зря я тебе вдалбливал, что это все и есть Усвоение. Все-о. Понимаешь? Общаемся вот свободно, веришь мне, так? Все Усвоение. Погоди, работать начнешь, у тебя и пин… пиг… пим-ментация…

– Пигментация.

– Вр-во! Пигментация изменится. Кожура, правда, полезет, но это не больно, ты не бойся.

– Ладно, – сказал Вест. – Верить я тебе действительно почему-то верю, но если ты думаешь, что мне от этого легче, то напрасно.

Особенно не по себе ему было в первый день, когда он наконец уверился в реальности происходящего и начал думать невесть что. Первым делом представилась некая зараженная зона, тем более, Ткач все время твердил про карантин. («Ты есть где? Ты есть в карантине. На предмет чего? На предмет рецидивов. Большего тебе знать не положено»). Скажем, открылась внезапно область выпадения специфических осадков со специфическими свойствами, специфически воздействующими на человеческий организм. Как на физический, так и на психологический облик.

Он, уразмыслив себе так и отпихнув Ткача, уже занес через порог ногу, но три пули, одна за другой, расщепили брус притолоки, и Ткач мрачно пообещал шлепнуть, причем притом «ему самому за это ничего не будет». Пистолет у Ткача оказался весьма впечатляющим, калибром не меньше 45. Впрочем, смотреть с порога Весту разрешили, хотя далеко не в любое время. Попозже Ткач клятвенно заверил, что это надо «для твоей же пользы», что через пять-шесть дней все разъяснится само собой, «и за ради всего святого, не ходи ты».

– Где я хоть нахожусь, ты мне можешь ответить?

– А и не надо, – сказал Ткач с набитым ртом, – и не понимай. Тебе, значит, и не велено понимать. Было б ведено, понял бы, а нет так нет.

– Кем велено? – быстро спросил Вест. Ткач задумчиво облизывал синие пальцы.

– Ну так, – сказал Вест. – Или ты со мной разговариваешь по-человечески, или я тебя пристукну. И тогда уже точно уйду.

– : Тебя кто держит? Иди… иди, иди. Через десять минут мокрого места не останется. Пшик! – и готово. – Ткач отер руки об штаны. Сказал: – Не рыпайся, дурак.