«Нет нужды в сожалениях, ибо вы останетесь здесь, — писало оно. — Я более не могу выносить одиночества, а вы человек умный и много повидавший и будете интересным собеседником.»
Когда почтенный торговец осознал, что хозяин не шутит, его благодушие как рукой сняло. Его деятельной натуре решительно претила мысль провести остаток жизни в клетке, пусть даже и самой роскошной. После того, как его слова сперва о гражданских правах, затем о выкупе остались без внимания, купец понял, что остается только бить на жалость. Со слезами на глазах он упомянул о своей дочери, юной и невинной девушке, которая, оставшись беспомощной сироткой, неминуемо лишится чести и состояния.
«Девушка? — перо скользило быстрее, очевидно, писавший был взволнован. — И хороша собой?»
Купец почуял подвох и промолчал, но было уже поздно.
«Впрочем, не столь уж важно, — продолжал хозяин. — За одну лишь возможность увидеть юную девушку я бы отдал все сокровища замка… ну, во всяком случае, половину. Решено — ваша дочь займет ваше место здесь. Не волнуйтесь — ей будут обеспечены все возможные удобства и все подобающее уважение.»
Поначалу купец пытался спорить, но хозяин замка был непреклонен. В конце концов торговец рассудил, что Элеонору все равно надо когда-то сбывать с рук, а тут еще появляется возможность сэкономить на приданом. И если она действительно будет жить в этой роскоши, то…
— Что вы там говорили насчет сокровищ замка?
«Ну… полагаю, тысячи золотых будет достаточно», — вывело перо.
— Какая-то тысяча — за писаную красавицу? — возмутился купец.
«Ну хорошо, две тысячи, и я доставляю вас домой. Я дам вам кольцо, надев которое, Элеонора переместится сюда. Помните же, вы должны исполнить обещание, иначе и на вас ляжет заклятье.»
И не успел купец опомниться, как он уже стоял посреди охающих слуг и домочадцев, с мешком золота у ног и зажатым в кулаке кольцом в форме золотой змейки, кусающей себя за хвост.