«Да, тот еще из меня „крим“, — думала девушка. — Какая же я преступница, если не могу сигнализацию отключить?»

Она резко толкнула дверь. Сирена даже не пикнула.

Тэлли вышла на площадку лестничной клетки. Дверь у нее за спиной захлопнулась, и шум вечеринки как отрезало. Во внезапно наступившей тишине Тэлли услышала стук собственного сердца и свое учащенное после бега дыхание. Под дверь просачивались ритмы музыки — бетонный пол подрагивал от басов.

Человек в сером сидел на лестнице, на несколько ступенек выше площадки.

— Выбралась-таки, — сказал он.

Маска была из тех, что меняют голоса до неузнаваемости. Тэлли поняла только, что чрезвычайник — молодой парень.

— Куда выбралась? На бал?

— Нет, Тэлли. За дверь.

— Да она не была заперта. — Она вгляделась в хрустальные глаза маски. — Ты кто?

— Ты меня не узнаешь? — Парень искренне удивился, будто она не узнала старого друга. Как если бы они были давно знакомы и он постоянно носил эту маску. — На кого я похож?

Тэлли облизнула пересохшие губы.

— На чрезвычайника, — тихо сказала она.

— Правильно. Помнишь.

Она почувствовала, что незнакомец улыбается. Он говорил с расстановкой, тщательно подбирая слова, словно имел дело с умственно отсталой.

— Конечно, помню. Ты агент? Я тебя знаю?

Тэлли не смогла бы узнать никого из чрезвычайников. В ее памяти их лица слились в одну жестоко-красивую маску.

— Почему бы тебе не посмотреть? — спросил незнакомец, но пальцем не пошевелил, чтобы снять маску. — Давай, Тэлли.

И тут она поняла, что происходит. Он ее испытывает. Проверяет, сумеет ли она сообразить, что означает костюм, догнать чрезвычайника, обмануть сигнализацию. Все это было экзаменом. И вот теперь незнакомец сидел напротив нее на ступеньках и ждал, хватит ли у нее смелости сорвать с него маску.