Тэлли терпеть не могла экзаменов.

— Отвяжись от меня, — процедила она сквозь зубы.

— Тэлли…

— Я не желаю работать на Комиссию по чрезвычайным обстоятельствам. Я просто хочу спокойно жить в Нью-Красотауне.

— Я не…

— Оставь меня в покое! — рявкнула Тэлли, сердито сжав кулаки. Ее крик эхом отразился от бетонных стен.

Повисло удивленное молчание — похоже, не только она сама от себя такого не ожидала, но и чужак слегка опешил. По лестничным пролетам плыла музыка — робкая, приглушенная.

Наконец из-под маски донесся вздох. Незнакомец поднял руку, в которой держал сумку из грубой кожи.

— У меня кое-что есть для тебя. Если ты к этому готова. Ты хочешь этого, Тэлли?

— Я ничего не хочу от… — Тэлли оборвала себя: снизу донеслись негромкие шаги.

Кто-то шел вверх по лестнице. И это были явно не ряженые весельчаки.

Незнакомец и Тэлли сорвались с места одновременно, ухватились за перила, вгляделись вниз, в узкий лестничный пролет. Тэлли заметила блеск серого шелка, чьи-то руки на перилах. Человек пять-шесть невероятно быстро поднимались сюда, и шаги их были почти бесшумными, даже едва доносившаяся музыка бала заглушала их…

— Еще увидимся, — торопливо проговорил незнакомец, оттолкнул ее и бросился к двери.

Тэлли удивленно заморгала. Этот тип кинулся наутек от настоящих чрезвычайников. Тогда кто же он? И прежде, чем пальцы незнакомца сжали дверную ручку, Тэлли сорвала с него маску.

Он оказался уродцем. Самым настоящим уродцем.

Его лицо не имело ничего общего с фальшивыми физиономиями толстяков, нацепивших маски со здоровенными носами и узкими глазками.