Шэй проказливо улыбнулась и ничего не ответила.

— Что? Новый парень?

Шэй, закатив глаза, покачала головой.

— Неужели опять пластика? — спросила Тэлли, и Шэй хихикнула. — Я угадала? Пирсинг, небось? Но ведь нельзя же это делать чаще, чем раз в неделю! Что, так невтерпеж было?

— Да все нормально, Тэлли-ва. Я только самую капельку…

— А где?

На лице Шэй не было заметно никаких изменений. Может быть, пирсинг скрывается где-то под пижамой?

— Смотри лучше.

Шэй выразительно взмахнула длинными ресницами.

Тэлли наклонилась и всмотрелась в прекрасные глаза подруги — огромные, блестящие, украшенные драгоценным напылением, — и ее сердце забилось еще чаще. Тэлли уже месяц жила в Нью-Красотауне, а ее до сих пор приводили в восторг глаза красавцев и красоток — такие большие, доброжелательные, горящие неподдельным интересом. Громадные зрачки Шэй словно бы задушевно нашептывали: «Я очарована тобой, я ловлю каждое твое слово…» Казалось, для обладательницы этих глаз свет клином сошелся на Тэлли, и никого в целом мире больше не существовало.

Особенно странно было ощущать эту магию именно в Шэй, ведь Тэлли знала ее еще во времена до операции, когда они обе были уродками.

— Наклонись поближе, — сказала подруга.

Тэлли постаралась дышать ровнее — комната опять закружилась, хотя теперь это было скорее приятно. Тэлли жестом велела окнам увеличить прозрачность, и солнечный свет позволил ей увидеть то, что имела в виду Шэй.

— У-у, красотища!

На фоне изумрудной радужки ярче драгоценного напыления мягко поблескивали двенадцать рубинов.

— Круто, правда? — улыбнулась Шэй.

— Ага. Погоди-ка… Те, что внизу и чуть слева, другие, да?

Тэлли прищурилась. Один камешек в том и в другом глазу словно бы мерцал, будто крошечная белая свечка в медных глубинах.

— Пять часов! — радостно объяснила Шэй. — Понимаешь?