Тэлли пару секунд вспоминала, как определяют время на больших башенных часах в центре города.

— Да, но… это же семь. Пять — это должно быть внизу, но правее.

Шэй фыркнула.

— А мои часы ходят типа задом наперед, глупышка! По-правильному — это же та-акая скукотища!

Тэлли едва не прыснула со смеху.

— Постой. У тебя в глазах — драгоценные камешки. И они показывают время. И к тому же эти часики идут наоборот. Тебе не кажется, что это все-таки малость чересчур, а, Шэй?

Тэлли сразу пожалела о сказанном. Лучистая улыбка Шэй угасла, глаза потухли, на лице отразилось неподдельное горе. Того и гляди расплачется (благо красоткам можно рыдать сколько влезет, не опасаясь, что глаза покраснеют или сопли потекут). Новые украшательства — тема деликатная, почти как новая прическа.

— Тебе они совсем-совсем не нравятся, — с мягким упреком заявила Шэй.

— Да нет, что ты! Я же сказала: красотища необыкновенная!

— Правда?

— Клянусь. И очень круто, что часики идут наоборот.

Шэй снова заулыбалась, а Тэлли облегченно вздохнула. И как можно было такое ляпнуть? Это простительно, когда тебе только-только сделали операцию, но ведь Тэлли-то уже целый месяц ходила в красотках. Ну и растяпа! Отчебучь она сегодня вечером что-нибудь в таком духе, и, чего доброго, какой-нибудь «крим» проголосует против нее. А одного-единственного голоса достаточно, чтобы тебя не приняли.

А если Тэлли не примут в «кримы», она останется совсем одна. Это все равно что снова сбежать из города… Шэй задумчиво проговорила:

— Может быть, в честь моих новеньких глазок нам с тобой стоит нарядиться часовыми башнями?

Тэлли рассмеялась: неуклюжая попытка пошутить означала, что подруга простила ее. В конце концов они через многое прошли вместе.

— Ты говорила с Перисом и Фаусто?

Шэй кивнула.