— Уяснил! — обрадовался Корнев и продолжил, — Вот помяни мое слово, день — два и сюда, к нам в Н., как в палату к Дееву, зачастят такие персоны — каких мы раньше только в газетах на портрете видели…
Только такая перспектива Прошкина, как и Корнева совершенно не радовала.
За разговором время пролетело быстро, короткая майская ночь уступала место первым неуверенным солнечным лучам. Корнев поднялся и махнул Прошкину:
— Пойдем, представление смотреть…
Прошкин молча последовал за начальником. Тот привел его к отдельному входу конюшни и картинным жестом толкнул одну створку ворот. Прошкин чуть не вскрикнул. Он хоть и не был заядлым лошадником — но, то, что два красавца — жеребца, которых раньше он никогда в местной конюшне не видел, представляют собой настоящее сокровище, было понятно даже ему.
— Откуда же такие? — только и смог выдохнуть Прошкин.
Корнев иронично хмыкнул — учить Прошкина еще и учить!
— Подарки. Товарищу Дееву. От испанских коммунистов — вороной. А белый — от английских. Чистых арабских кровей кони.
— Так ведь Деев много лет болел, вряд ли мог в седле удержаться, а сейчас и вовсе умер — зачем ему кони? — Прошкин совершенно не понимал что происходит.
— Ну, кто может иностранным коммунистам запретить подарить лошадь легендарному герою гражданской войны? Пусть даже и больному? Вот он сам умер, а лошади остались, — пожал плечами Корнев, и продолжил — Баев по утрам их выезжает. С шести до пол девятого. Как штык. Очень дисциплинированный молодой человек. Сам увидишь.
Он прихватил полевой бинокль и повел Прошкина в рощицу на холмике за конюшней. В шесть — десять действительно возник Баев на белом жеребце.
Манера езды на коне — что-то вроде почерка — у каждого своя — не спутаешь. Баев владел конем просто великолепно. Идеально. Безупречно. Артистично. В скудном лексиконе Прошкина просто не было достойных слов для описания. Несмотря на боевую юность, проведенную среди конских копыт и тачанок, он не мог припомнить ничего подобного тому, что видел сейчас. Но когда конь под Баевым начал выписывал невообразимые и совершенно бессмысленные кульбиты, похожие на танец, Прошкин не выдержал: