В одно недоброе утро к Прошкину прибежал встревоженный и запыхавшийся комсомольский вожак Волька (по крестильному имени Владимир Кондратьевич) из поселка Прокопьевка. В поселке строили новую железнодорожную ветку и с этой прогрессивной целью планировали снести заброшенный старинный скит. Скит в народе считали местом не просто скверным — а проклятым.

Скит когда-то принадлежал близлежащей женской монастырской обители. И, если верить монастырским записям, последнюю его постоялицу — «рассудком скорбную сестру Елизавету» туда поместили еще в 1834. Когда она умерла — записи не было.

Так вот — народная молва гласила, что сестрица жива, и более того, отбирает «живое дыхание» у забредших к скиту случайных путников. А поскольку таких путников год от года становилось все меньше, голодная постоялица скита покидала свое убежище и приняв облик молодой девицы заманивала наивных местных и заезжих молодцев в нехороший скит, откуда они уже больше не возвращались…

Атавистический и антинаучный характер истории не нуждался в комментариях. Это понимали и Прошкин и комсомолец-атеист Волька. Только желающих участвовать в сносе скита — прочного каменного домика с куполом, на подобие церковного, но без дверей, с единственной узкой, похожей на бойницу щелью в стене вместо окна, среди местного населения не нашлось. Со слов Вольки, смело заглянувшего в щель и даже расстрелявшего в нее обойму от наградного револьвера, выходило, что внутри домика нечто «шевелится и издает звуки».

Несознательные граждане, привлеченные к работам по сносу, услышав звуки из строения, дружно бросились креститься и «Христом Богом» просили Вольку перед сносом взять благословение на это разрушительное мероприятие у служителя культа…

Выслушав всю историю, Прошкин вздохнул, взял пару своих сотрудников и поехал изучать место происшествия.