Баев, который совершенно по-девичьи подпер рукой щеку, приготовившись усердно слушать длинную речь Ульхта, после реплики Борменталя выпрямился на стуле и мило улыбнулся, демонстрируя, что его вопрос носит чисто риторический характер, а ответ ему хорошо известен, спросил:

— Это была некая секретная выставка для представителей высшего партийного и армейского руководства Рейха?

— Ну что вы, Александр Дмитриевич, — недоуменно покачал головой Борменталь, — что вы! Это была довольно тенденциозная, но вполне открытая выставка, я даже сам на ней побывал. О, эта коллекция — ее археологическая часть — не лишена научно интереса. А из собственно, как принято их называть в газетах «нацистских бонз», ее посетил только Генрих Гимлер… Лично Гитлера не было, что весьма разочаровало организаторов…

— Надо же! Наша резидентура действительно получает девяносто процентов данных прямо из открытых источников информации, — еще искреннее улыбнулся Баев.

Ульхт брезгливо поморщился:

— Это не принципиально — мы будем не диссертацию писать, а заниматься практическими аспектами применения этих, с позволения сказать, магических практик. С целью повысить эффективность идеологической работы, боеспособность соединений и самое главное — разработкой — я подчеркну специально для Генриха Францевича, сугубо практических методик, позволяющих эффективно противостоять воздействиям магического характера и наносить упреждающие удары по массовому сознанию гражданского населения потенциального противника! Благо информации у нас для этого предостаточно…

Когда Ульхт закончил свою речь, Корнев стандартно завершил инструктаж:

— Товарищи, будьте добры, зайти в канцелярию, подписать документы о неразглашении — это раз, ознакомиться с рабочими материалами — это два.