Там же получите необходимую литературу — это три. На адаптацию, так сказать, и обработку литературы — у вас имеется трое суток. Материалы из здания Управления, понятно, выносить нельзя — будете в канцелярии прямо работать. Какие проблемы с бытом у иногородних возникнут — ко мне обращайтесь без обиняков или к начхозу Управления, Дмитрию Агеевичу. А по остальным вопросам — к товарищу Ульхту. О точном времени следующего инструктажа вас информируют дополнительно, — Ульхт быстро вышел, словно ему не хватало воздуха в просторной комнате, а остальные начали двигать стулья, — а Вас, Прошкин, я попрошу остаться.

Прошкин остался. Корнев взял его под локоток и повел по длинному коридору к своему кабинету, по дороге вводя в истинный курс дел:

— Ты, Николай, человек у нас проверенный. Ну, оступился раз — не без того. С любым бывает — время тем более смутное… За что честь такая нашей области и группа эта — понять не могу. Хоть и не дурак. Вон — аттестацию намедни прошел, — на петличке Корнева действительно красовалась новая шпала, — Был бы дурак — сам понимаешь, где был бы. Публику прибывшую ты видел. Ох, и не нравится мне вся эта возня! Положиться мне не на кого. Вот разве что на тебя. Потому и ходатайствовал о том, чтобы тебя в эту группу включили — мотивировал, мол — раз в нашей области группа числится — так хоть одного местного товарища в нее включите. Так что будешь моим и глазом и ухом. Сейчас, я тебе исхлопотал по одному давнему делу в Москву командировку — так дуй туда, и всех, всех — слышишь, всех кого можешь, на ноги поставь и узнай буквально все про этих кадров, да про саму затею… Только тихо так — неофициально… Времени у тебя — три дня — до следующего инструктажа, на машине Управления поедешь. Созвонись отсюда с соучениками по Академии, денег в бухгалтерии возьми и кати. Очень на тебя рассчитываю…

С этими словами Корнев как раз уперся в дверь своего кабинета и скрылся за ней, хлопнув Прошкина на прощание по плечу, а сам Прошкин — без особого, впрочем, энтузиазма, поплелся в бухгалтерию.