Охранник у ворот впустил меня через боковую дверцу. Я направился к дому и остановился перед огромной входной дверью. Перед тем как позвонить, посмотрел вниз и заметил юного Тревиллиана, сидевшего на каменной скамейке, уставившись в пустоту.

Я спустился к нему по кирпичной дорожке.

- Сегодня не метаешь дротики, сынок? Он взглянул на меня своими синеватыми бесстрастными глазами.

- Нет. Нашли его?

- Твоего отца? Нет, сынок, еще нет. Его ноздри гневно раздулись.

- Он не мой отец, я уже говорил. И не говорите со мной, будто мне четыре года. Мой отец где-то во Флориде или еще где.

- Ну ладно, я его еще не нашел, чьим бы отцом он ни был.

- Кто искалечил вам челюсть? - спросил он, уставившись на меня.

- А это.., один парень со связкой никелевых монет в руке.

- Монет?

- Ну, то же самое, если ударить кастетом. Попробуй как-нибудь, но только не на мне. - Я ухмыльнулся.

- Вы его не найдете, - грустно сказал он, не отрывая взгляда от моей челюсти. - Ну, его. Я имею в виду мужа матери.

- Спорим, найду!

- На сколько спорим?

- На столько, сколько у тебя никогда и не водилось. Мальчишка злобно пнул выступающий из дорожки край кирпича. Более мягким, но все же еще неприязненным тоном предложил, оценивающе глядя на меня:

- Поспорим о чем-нибудь другом? Пойдемте в тир. Ставлю доллар, что попаду в восемь из девяти глиняных кеглей за десять выстрелов. Я взглянул в сторону дома. Никто не рвался встретить меня.

- Хорошо, сделаем все по быстрому. Пошли. Мы прошли мимо дома под окнами. В глубине двора, среди ветвистых деревьев, виднелся знакомый зеленый павильон. Человек в униформе мыл машину перед воротами гаража. Мы прошли дальше, к белому строению.

Парнишка достал из кармана ключ и открыл дверь. Мы вошли в помещение со спертым воздухом, в котором еще ощущался запах бездымного пороха. Мальчишка закрыл дверь изнутри.