- Я первый, - резко бросил он.

Помещение представляло собой настоящий небольшой тир. На стойке лежали магазинная винтовка 22-го калибра и изящный спортивный пистолет. Все хорошо смазанное, хотя и в пыли. В тридцати футах от стойки была перегородка в половину человеческого роста, за ней валялись глиняные кегли и утки, белые круглые мишени, отмеченные следами свинцовых пуль.

Парень расставил кегли в одну линию на перегородке и включил над ними освещение. Все стало еще более походить, на всамделишный тир.

Взяв винтовку, он быстро зарядил ее, доставая патроны из большой картонной коробки.

- Ставлю доллар, что собью восемь из десяти кеглей.

- Давай вперед, - с этими словами я положил на стойку деньги.

Он почти не прицеливался, стрелял слишком быстро, выгибаясь передо мной. Не попал в три кегли. Все равно - прекрасный результат. Но он с недовольным видом швырнул винтовку на стойку.

- Черт, пойдите и поставьте еще раз. Этот считать не будем. Я не приготовился.

- Ты не настроен терять собственные деньги, точно, сынок? Иди и сам расставь кегли. Тир же твой.

Его узкое лицо покраснело, и сердитым, пронзительным голосом он почти закричал:

- Вы поставите их! Мне надо сосредоточиться, понимаете? Мне просто необходимо сосредоточиться!

Я пожал плечами, приподнял откидную крышку сбоку стойки, прошел у свежевыбеленной стены к перегородке, подлез под нее. Мне послышался звук перезаряжаемой винтовки.

- Ну-ка, положи на место, - рявкнул я. - Никогда не притрагивайся к оружию, когда перед тобой кто-нибудь есть.

С обиженным видом он положил винтовку.

Я наклонился и подобрал полдюжины кеглей из опилок в большом деревянном ящике, куда они свалились, сбитые выстрелами. Отряхнув с них опилки, начал выпрямляться, чтобы поставить их на перегородку.