– Ваше превосходительство! Суда из Феодосии ушли, - негромко произнес разведчик.

– Ушли! - разом колыхнулась дивизия, вся, от передового дозора до обозного аргамака Черта.

– Ушли без нас!

– Что за черт?! Этого не может быть!

– Бросили! А как же штаб фронта?

– Драпанул к чертям собачьим!

– Какого черта?!

– Да стой ты, не дергай! - прикрикнул Алексеев на Черта, слышавшего свое имя со всех сторон.

– Сволочи! - раненый повалился на дно подводы и закрылся шинелью с головой.

– Красные идут от Керчи, - продолжал докладывать разведчик, ротмистр Климович. - Возможно, они уже в Феодосии. Нам остается только Коктебельская бухта. Там могли остаться суда.

– Разве что чудом, - в мрачной задумчивости произнес генерал Суханов.

Он вынул из кармана вскрытый конверт с приказом на эвакуацию.

– По планам Генштаба - ни черта там нет…

– Я отрядил фелюгу из Феодосии, чтобы прошла морем до Судака. Если где-то на рейде еще есть корабли, их направят в Коктебель. На фелюге пулемет. - Климович сделал шаг к коляске, взялся за поручень и сказал совсем тихо: - Петр Арсентьевич! Коктебель - это последний шанс! А планы Генерального штаба… - он сморщился, будто хватил кислого, - нижним чинам на курево раздать… В порту о планах никто и не слыхал, осмелюсь доложить. Там, говорят, такое творилось… Генерала Осташко на трапе убили. Женщин бросали за борт…

…Через два часа колонна повернула на Коктебель. У перекрестка дорог на обочине осталась лишь развалившаяся подвода да труп лошади. Когда колесо подломилось, Черт не удержался и упал, храпя и захлебываясь пеной. Подняться уже не смог. Алексееву пришлось его пристрелить…

– Видите вон тот домик с белой трубой? Где аистиное гнездо…