– Да, позиция, конечно… - прокряхтел поручик, устраиваясь поудобнее на соломе. - Всё перегруппировывались! Последним стратегическим шедевром русской армии будет план обороны Карадага…
Фогель впился несчастными глазами в каменную громаду, будто понял вдруг: забавный петушиный гребень из его детства все эти годы готовил страшную казнь…
– Ну, кхм, мы еще повоюем… - он покашлял, закрывшись рукавом, свирепо потерся лбом о сукно. - Патронов, жаль, маловато…
– Маловато! - хмыкнул Шабалин. - Патронов просто нету! На батареях - по полтора снаряда на орудие. А у красных - екатеринодарские склады ломятся, катера, аэропланы - всего в достатке!
– И что же ты, Миша, предлагаешь? - не оборачиваясь, спросил Грызлов. - Сдаваться?
– Помилуй Бог! Разве я сказал - сдаваться? - прапорщик приподнялся на локте. - Ты, ваше благородие, за идиота меня принимаешь?
Некоторое время он укоризненно смотрел Грызлову в спину, потом снова лег.
– Нет, братцы, мужичкам я не дамся, пока жив. Они, сволочи, того и ждут, чтобы мы лапки подняли! Только я еще в Джанкое видел, что они с офицерами делают, спасибо! Уж лучше залезть на гору повыше, оттолкнуться и улететь к едрене-фене, прямо в небеса, иде же несть ни стогна, ни воздыхания, но жизнь бесконечная!
Тяжелый пушечный удар прокатился по бухте, перевалив откуда-то из-за Хамелеона.
– Аминь, - произнес Грызлов. - Вот и мужички…
– Идут! - всполошился вдруг Фогель. - Там, за кустами! Он вскинул винтовку и тоненьким голоском прокричал:
– Огонь!
Прапорщик Шабалин толкнул его в плечо. Выстрел грохнул, пугнув галок из соседнего сада.
– Ты чего палишь, дура? Ошалел со страху?
Над низенькой можжевеловой изгородью показались две отчаянно размахивающие руки.
– Не стреляйте, господа! Свои!
– Кто там? - крикнул Грызлов. - А ну, выходи!
Над кустами поднялся могучего роста человек с густой седеющей шевелюрой, буйно торчащей во все стороны, атакой же всклокоченной бородой. Он был без пальто и без шапки, среди голых, почерневших стволов сада его косоворотка беленого льна сияла, как электрический фонарь.