– А ты что, паря, всем все поднимаешь? – спросил крепкого сложения мужик с черными как смоль волосами.

Жгучий взгляд, зловещая улыбка, подавляющая энергетика уверенного в своих силах человека.

– Я?! Я ничего не поднимаю, – поторопился мотнуть головой Валентин.

Он мог бы дать отпор кому-нибудь одному из этой пятерки; возможно, смог бы уложить двоих или даже троих, но у него не было сил тягаться со всеми, и эта мысль его угнетала.

– А я думал, ты подъемным краном работаешь… – ухмыльнулся жгучий. – Думал, ты нам всем тут поднимать будешь.

– Не буду.

– А ты ничего, пряничек…

Жгучий поднялся резко, но к Валентину подошел плавно. На расстоянии вытянутой руки остановился, пальцами бесцеремонно задрал его верхнюю губу.

– И зубы у тебя ничего…

Валентину ничего не оставалось, как заявить протест.

– Я тебе не конь!

– Ух, ты! Да он еще фыркает! – играя на публику, засмеялся жгучий. И, показав хищный оскал, нахраписто сказал: – Конь ты! Конь дареный! Менты нам тебя подарили, да, братва?

– В натуре, Артучик, подарили, – гоготнул толстомордый тип с безобразным шрамом, поглотившим всю правую бровь.

– По какой хоть статье? – спросил тощий мужичок с необычайно сильным взглядом, от которого Валентин невольно поежился.

– Какая статья? – спросил жгучий, которого, как стало понятно, здесь звали Артурчиком.

– Сто пятая.

– Мокруха? И кого же ты зажмурил?

– Он мою девушку убил…

– Твою девушку убил? Вот это да! И ты его за это урыл? Ну, ты, в натуре, гигант!.. И чем ты его зажмурил?

– Бил долго… Бил, пока не убил…

– Чем бил?

– Голыми руками, – не без гордости сказал Валентин.

Пусть блатные знают, на что он способен.

– Ну, ты точно, Геракл! Ты чо, каратист?

– Да, занимался. Киокушинкай, контактный стиль…

– Ну, ты крутой, в натуре!

Голос Артура звенел от восторга, но в его глазах не было страха, зато зловещий юмор распылялся по воздуху, как сок из луковицы.