
Возможно, и были там где-то какие-то политические игры, но Роанон отчетливо поняла одно — Маб явилась за ее мужем. Даже самый ненужный в хозяйстве муж становится драгоценным, если в женщине задето святое чувство — чувство частной собственности. И с каждым шагом Маб, отдававшимся в голове Роанон ударом кузнечного молота, последней становилось все яснее — мужа она теряет. Быть может, впервые взглянула она на него не глазами супруги, а как женщина, у которой появилась достойная соперница, и обнаружила, что сделала ошибку, не обращая на него достаточно внимания.
Аларих Гилиан был высок ростом, строен, худощав и поразительно естественно двигался.Его узкое лицо часто освещалось улыбкой — большой мальчишекий рот был отлично для этого приспособлен. «Он… так красив?» удивилась Роанон и почувствовала, как на нее накатывает волна тяжелого раздражения, как будто он опять был перед ней виноват. Ее раздражало в нем все: его таинственная возня с чародейными науками, его шутки, его цвет волос, и то, что дети любят его больше, чем ее, и эта дурацкая игра в Красного Лиса. И то, что он смотрит на нее свысока — так ей, во всяком случае, казалось. А теперь появилась Маб, цветущая, озорная, без малейших признаков корсета. Откровенно посягающая на территорию Гилиана. Леди Роанон не любила мужа, но отдать его за здорово живешь… Да еще так, чтобы он при этом получил удовольствие!
