— Сортир за дверью, — проинформировал энкавэдэшник, — умывальник тоже. Есть хотите?

— Спать хочу, — признался Волков, — третьи сутки не сплю.

— Через границу перебирались?

— И это тоже.

— Ясно! — протянул Кречко, — тогда легкий ужин, вводная беседа и здоровый сон. Предупреждаю сразу: без беседы я не усну. Можете считать это сказкой на ночь.

— Как скажете! — пожал плечами Андрей Константинович.

— Вот и отлично!

Кречко вытащил из шифоньера объемный саквояж свиной кожи и вытащил оттуда увесистый сверток. Потянув воздух ноздрями, многообещающе улыбнулся. Сноровисто положил сверток на стол и достал из него копченую курицу, несколько соленых огурцов и сваренных вкрутую яиц. В маленькой баночке оказался хрен, в другой такой же — горчица. Пустую газету Кречко аккуратно расправил и сложил в несколько раз. Затем сунул ее обратно в саквояж, а из недр его извлек четвертинку «Любительской».

— Как говорится, одновременно снотворное и успокоительное! — хохотнул он.

Не задуривая голову, разлил по граненым стаканам жидкость. Взял свой стакан и предложил неоспоримый тост:

— Ну, за здоровье товарища Сталина и нашего дорогого Лаврентия Павловича!

— Согласен! — кивнул Волков.

Опорожнили стаканы и принялись терзать курицу.

— М-м! — пробурчал с полным ртом Андрей Константинович, — поразительно.

— Моя Дарья Петровна изумительно готовит курицу, — кивнул Кречко, — сколько мне приходится по командировкам ездить… не представляете — как дома питаюсь! Холодная, чертовка, но вкусовая гамма сохраняется как у только что поданной с плиты.

— М-м! — согласился Волков, — перемалывая крепкими зубами сочное куриное крылышко.

По незримому соглашению ужинали молча. Зато быстро. Не прошло и пятнадцати минут, как на столе остались лишь куриные кости и яичная скорлупа. Водки больше никто не предлагал, пили полуостывший чай из термоса.