«Особые» остановки означали, что геолог «нащупал» интересные месторождения и хочет их изучить детальнее. Объявлялся аврал. К поисковым работам привлекались все разведчики. Рыли узенькие шурфы, делали пробную промывку песка и толчёной руды. Усков часто прибегал к микроскопу, проводил несложный химический анализ руд, подбирал коллекционный материал. Работали целый день, не разгибая спины. А вечером перед сном кто-нибудь спрашивал:

— Что нашли на дне лотка, Василий Михайлович?

— Так, небольшое месторождение, — отвечал геолог. — Есть золото. Но вряд ли оно имеет промышленное значение. Опять «кочки», то есть не сплошное залегание песков, а так… Это все не то.

Разведчики вздыхали. «Не то»… Как хотелось, чтобы было «то», чего они ждут, чего ждут от них! А вот не даётся золото в руки, и только!

Ничего не поделаешь… Отправляли очередную радиограмму в трест о том, что работа продолжается, все живы-здоровы и шлют приветы. И группа снималась с места.

Однажды отряду пришлось долго и трудно подниматься в горы по совершенно голым, каменистым сопкам. Почти целый день шли по ущелью, которое становилось все уже и уже.

Любимов забеспокоился и, остановив караван, уехал вперёд один на своём резвом коньке. Вернувшись через час, проводник с озабоченным видом доложил Ускову:

— Какая-то западня… Дальше никакого хода нет. Придётся или возвращаться, или вылезать вот по той узкой тропке… — Он показал на боковой карниз, отлого поднимавшийся вверх.

— Что советуешь, Николай Никанорович?

— Конечно, подниматься. Правда, опасно, но не идти же нам назад. Это больше двадцати километров! Разве мыслимо? Ничего, лошади у нас привычные ходить по скалам. Людям придётся слезть, идти за лошадьми и держаться за хвосты. Левые вьюки подтянуть выше!