Скоро цепочка людей и лошадей втянулась на горную тропинку и медленно тронулась по ней, выбираясь из ущелья. Кони похрапывали, но шли уверенно, низко нагнув головы и обнюхивая дорожные камни. Все молчали. Шли десять, пятнадцать минут. Тропинка все подымалась. Вот уже Гордый победно заржал наверху. Вышел!.. За ним поднялись вторая и третья лошади.

И тут случилось нечто непредвиденное. Откуда-то из тёмной щели, прямо перед пятой лошадью камнем вылетела ослепшая на дневном свете сова. Лошадь от неожиданности шарахнулась, дёрнула за повод, которым была привязана к другой лошади, и натянула его как струну; ремень больно ударил Бориса. Он пошатнулся, оступился и, не удержавшись, соскользнул вниз.

— Ох!.. — вырвалось у Пети, и он от ужаса закрыл лицо руками.

Но студент не растерялся. Падая, он все же не выпустил из рук хвоста лошади и повис над пропастью на руках. Умное животное присело на задние ноги. Ещё секунда-другая, Борис сорвётся и полетит вниз. А Петя, растерявшийся и испуганный, стоял рядом и не знал, что делать.

Любимов, шедший чуть сзади, быстро крикнул: «Держись!», прополз под ногами остановившихся лошадей, мимо дрожавшего Пети, нагнулся к Борису и быстро схватил его за плечи. Силы проводнику не занимать было! Через мгновение побледневший Борис стоял на тропинке, тяжело дыша и растерянно озираясь.

Усков этого не видел, но почувствовал, что случилось что-то неладное, и в тревоге крикнул сверху:

— В чем дело?

— Ничего, все в порядке… — откликнулся Любимов. Спокойным голосом, как будто действительно ничего не произошло, он скомандовал: «Пошёл!» Все гуськом потянулись вперёд.

Ноги у Бориса противно дрожали; он не в силах был сдержать эту дрожь и сердился теперь уже на себя.

— Вы что замешкались? — спросил геолог, когда все выбрались наверх. — Ты бледен, Петя, что с тобой?

Мальчик вдруг отвернулся и зарыдал… Любимов вполголоса передал Ускову о происшествии. Борис, оправившийся от испуга, понял, наконец, кому он обязан спасением и кто так малодушно спасовал перед лицом беды. Он пожал руку проводнику, подошёл к Пете и резко сказал: