Али пронзил главнокомандующего своим орлиным взором и удовлетворенно отметил, что тот побледнел и затрясся. Генерал понимал, что за этими словами стоит острая сабля Али. Он собрал все свое мужество, и, стараясь, что бы голос его не дрожал, произнес.

-Мы исполним все, даже если это будет стоить нам жизни.

Али медленно двинулся по террасе.

-Можешь идти, и помни, если что-то изменится в планах неверных, доложить немедленно, даже если самолет будет уже в воздухе, даже если уже сядет. Внезапный порыв гнева, вдруг ни с того ни с сего охватил Али и он заорал.

-Ясно?

Генерал стал еще бледнее и так вытянулся в стойке " смирно", что хрустнули позвонки и натянулись все швы на мундире.

Жестом Али отпустил генерала, и опять задумался над предстоящим деле. Он понемногу успокоился, и ход мыслей вновь стал размеренным. Новости о том, что храм созданный "Течением" и называемый врагами самым великим в мире скоро исчезнет без следа вызывало радостные чувства. Оно усиливалось еще и оттого, что это должно было произойти завтра, в день праздничной церемонии по случаю открытия. На празднике должен был быть самый ненавистный безбожник Эйн, и его главари. О тысячах его приверженцев и речи нет, они должны были умереть непременно. С тех пор как закончилась война "Течение" заметно расслабилось. Али доносили, да и самому ему казалось, что многие в этой банде позабыли, как держать в руках оружие. Они целиком были заняты строительством своих центров.

-О господь. Али вдруг подумал, что не далек тот час, когда на него начнут давить союзники и он окажется перед смертельным выбором. Либо позволить "Течению" открывать свои центры в его стране, либо противопоставить себя всему миру и потерять все кроме кучки ослов в халатах, довольно потирающих руки каждый раз, когда он внемлет их советам. При первом же удобном случае они же свергнут его, после чего в стране начнется кровавый хаос, который продлится, как обычно в этих местах, лет десять- двадцать и откинет общество в каменный век.