— Ты настоящий друг, — сказал Уэбли. Двойные часы вращались в обратную сторону, пока подпространственный двигатель транспортера нес их через века: 5500 лет до нашей эры, 6000… 7000… 8000… 9000… 10 000… 11 000…

Вдруг сигнал переместился на север, а потом на запад. Форчун двинул машину в обратном направлении, возвращая сигнал назад на Крит. Переключившись на более точную шкалу, он работал несколько минут, чтобы установить точный год, когда пластинка Кроноса появилась на Крите. Это был 11 642 год до нашей эры!

Он занес информацию в бортовой журнал, потом снова отправился в прошлое, следя, как мерцающее пятнышко сначала оказалось на острове Санторин, на котором будет извержение десять тысяч лет спустя и которое сотрет следы последнего местопребывания пластинки Кроноса. Сигнал мелькнул за Гибралтаром через пролив и дальше почти на такое же расстояние, какое он уже прошел. Наконец огонек остановился и погас на восточном побережье суши, которой быть там не полагалось. Форчун записал в судовой журнал ее координаты: 37° северной широты, 26° западной долготы. Пластинка была сделана в 11 682 году до нашей эры.

— Даже Пол Таузиг был бы изумлен, — высказал мнение Уэбли. — Одиннадцать тысяч шестьсот восемьдесят второй год до нашей эры — это очень далеко от дома.

— Мы поймаем Кроноса, когда он только начинал, — сказал Форчун. — Интересно увидеть, что за цивилизацию ему удалось создать. Я также хотел бы узнать, почему табличка в конце концов появилась на Крите, на расстоянии около четырех с половиной тысяч километров от своей родины. Одиннадцать тысяч шестьсот шестьдесят второй год устроит тебя?

— В этом деле ты стратег. Давай.

Когда темпоральный аппарат перешел в нормальное пространство, зависнув над неизвестным континентом, Форчун понял с некоторым удивлением, что путешествие от Центра ТЕРРЫ — 14 234 года во времени и более 262 квадриллионов километров в пространстве, заняло около четырех часов. Надо бы освежиться, решил он, выйти и размять ноги.