— Так сообщи об этом в рапорте, — сказала она.

— Ты с ума сошел! Ты же знаешь, как Центр ТЕРРЫ относится к резидентам, которые суют нос в древние руины. Предполагается, что мы постоянно следим за тем, что делает наш друг Минос, или подслушиваем, что говорят в тавернах Кносса.

— Так не говори им, как ты ее нашел. Кстати о тавернах. В следующий раз, когда будешь заказывать пиво, убедись, что оно египетское, местное пойло — такая дрянь. Ты уверен, что есть правило, запрещающее научить этих идиотов делать бренди?

Форчун включил двигатель, и невидимый транспортер тихо поднялся в мирное средиземноморское небо. На высоте тридцать километров он остановился и настроил приемник на сигналы маячка. На экране приемника появились очертания Крита с бахромой небольших бухточек на северном побережье, глубокой гаванью на полпути между Кноссом, столицей Минойской империи, и горами в восьмидесяти километрах к востоку, где Харкнесс откопал пластинку. Там пульсировало маленькое пятнышко света — сигналы микроскопического маячка.

Пульсирующий огонек остался без изменений, когда машина времени отправилась в глубь столетий: один век, два, три, четыре, пять, шесть… одиннадцать веков… четырнадцать… двадцать… Пульсирующее пятнышко оставалось на том же самом месте.

Форчун плохо понимал принцип действия маячка — медленный распад радиоактивного материала с перестроенными атомами. Ему показали, как этим пользоваться, он вежливо кивнул и сказал: «Очень мило».

Он замедлил движение в прошлое. Сигнал стал заметно слабее, но все еще шел из того же самого места на острове. Приборы показали уже 5000 лет до нашей эры!

— Я боюсь, что мы попадем в плохое время, Уэб, — заметил Форчун напарнику.

— Что ты имеешь в виду?

— Даже у египтян еще не появилось пивоварен в такой древности.

— В таком случае я не желаю туда. Форчун засмеялся:

— Я взял с собой ящик ксанти.