То есть обнаруженные внутри емкости действительно были пустыми, включая непрозрачную бутылочку “Пепси”, зато под морозилкой его ждала кассета для льда с еще не застывшей, но приятно охлажденной водой. Олег в два глотка выпил воду и вытер ладонью мокрый подбородок. Мокрая дорога, подумал он. Выезжая на мокрую дорогу… Олег с надеждой посмотрел на табуретку, но не почувствовал ответного зова. Тогда он подошел к телефону и набрал номер Василия. Единственный номер, каким-то чудом задержавшийся в памяти.

– Да-а-а-а? – сказала трубка, и одного этого “Да-а-а-а?”, протяжного и умиротворенного, хватило, чтобы Олег задохнулся от обиды.

Василию позвонили! Опять! Кто-то из креативных оценщиков, этих безликих существ, которых на службе у “Creative Unlimited”, вероятно, не одна сотня. Позвонили, молча выслушали заготовки и, прежде чем дать отбой, обронили фразу, которая для любого окрестного жителя стократ важнее, чем “Локо” выиграл чемпионат”, “Я тоже люблю тебя” и даже “Сборник ваших стихов подписан в печать”. “Ждите, – сказал мужской подчеркнуто вежливый голос, а может, женский подчеркнуто вежливый голос. – Сейчас к вам придет курьер”. И курьер приходил, Олег видел это будто воочию. Молодой паренек в форме; он остановился в прихожей, позвякивая цепочкой, расстегнул на коленке коричневый портфель, затем, сверившись с ведомостью, отсчитал положенную сумму денег и, что важнее, положенную меру таблеток.

Это было нечестно, и Олегу хотелось кричать об этом. Почему одним все, а другим ничего? Потому что сочинителю остроумных записей для автоответчика нужно постоянно быть в тонусе, в то время как автора мрачных социальных слоганов лучше подержать в черном теле? Но ведь это нечестно!

Ему хотелось кричать, но он не стал. Только спросил срывающимся голосом:

– Что… что тебе дали?

– Мне-е-е? – ласково уточнил Василий. – Два “шапокляка” и ветро-верто-ветролет. – Он засмеялся. Это был резкий, похожий на карканье смех, который самому Василию наверняка казался мелодичным, как звон хрусталя.