– Поделись, а? – зажмурившись от отчаянья, попросил Олег. – Взаймы.

– Э-э-э… как это?

– Ну, я же тоже в некотором роде поучаствовал, – напомнил Олег, чуть не плача. – Соавтором. – Василий молчал, и Олег использовал последнюю возможность, чтобы достучаться до ускользающего сознания приятеля: – Ну, про города: Москва, Арзамас… Это же я придумал! Тебе ведь за них дали “вертолет”? Но я не прошу “вертолет”, – быстро добавил он, хотя голубая таблетка с восьмеркой-бесконечностью на боку медленно вращалась перед его мысленным взором. – Да это и бесполезно, ты же с него начал, правда? Хотя бы “шапокляк”, а? Половиночку…

– Ой-й-й, не-ет, – протянул Василий. Олег представил себе ощущения приятеля – легкость, невыносимая легкость, когда твое тело ничего не весит, ноги как будто парят над полом, а руки сами взлетают к потолку, – и прикусил щеку, чтобы не застонать от досады и зависти. – Твои города не при-годил-лись. Ха-ха! Не при-годил-лись. Я сам придумал третью запись, все-е са-ам.

– Сам? А о чем она?

– Да та-а-ак…

– Ладно, – сдался Олег. – Но тогда хотя бы… Ты ведь сейчас пойдешь в магазин, да? Будь другом, купи мне каких-нибудь орешков и… – он проглотил сухой комок, – воды. Побольше воды, любой: минералки там, “Фанты”, хорошо? А я тебе отдам, когда…

– “Ф-фанты”! – фыркнула трубка и захихикала. – Ну ты юм-мори-ист! Скажешь тоже: “Ф-фанты”!

– Эй, погоди, – засуетился Олег. – Не пропадай!

Но трубка только расслабленно хихикала в ответ. Потом запищала – часто, прерывисто.

– Я не могу так. – Олег покачал головой, с отвращением посмотрел на трубку и замахнулся для яростного броска. В последний момент передумал, аккуратно положил на рычаг, снова снял и проверил гудок. – Просто не могу.

Сухой язык наждаком скреб по небу. Олег распахнул дверцу холодильника и беззвучно заскулил. На полках было пусто, к этому он уже привык, но и под морозилкой было пусто, и это его добило. Отделение, куда он совсем недавно вставил кассету с водой, зияло издевательской пустотой.