– Примерно, как ты в молодости!

Долариан поперхнулся китовой икрой.

– Тогда уж, как я в младенчестве. Это было, пожалуй, единственное время, когда меня хоть немного любили и не хотели упрятать за решетку.

– Я не собираюсь ходить под себя и сосать молоко, – обиделась дочь.

– Да я о другом, – Долариан запил кабаргу абсентом. – О моральном облике.

– Буду невиннее младенца! – горячо пообещала Рубелия.

– Ладно, я подумаю. – Еврони снова вооружился ложкой и обратился наконец к пудингу. – Тут как раз намечается надежный транспорт почти до Марса. А там уже пересядешь на какой-нибудь ДКР. Но сделать это тебе придется очень быстро. Только крейсер сядет, сразу рви когти. С Яковом не столкнись.

– Он же твой деловой партнер, – удивилась дочь.

– Был. Это наше последнее дельце, дальше каждый за себя. За Злюхиным сильно много хвостов тянется. Того и гляди, сядет.

– Зачем же ты меня к нему отправляешь?

– Для достоверности. Чтобы он не беспокоился.

– Но пересесть на прокатный ДКР мне лучше до начала разгрузки?

– Умница. Соображаешь как настоящий деловой человек.

– Вечно ты меня используешь, – обиделась Рубелия. – Почему я не могу улететь на своем кораблике прямо отсюда? Далась тебе эта достоверность!

– Почему... Потому! Во-первых, такие крупные партии принято обеспечивать гарантиями, иначе Яков деньги не переведет, а во-вторых, «свои» кораблики засвечены, и, если ты полетишь на одном из них, тебе все путешествие придется убегать от всяких спецслужбистов...

– Сколько раз я тебе говорила, займись легальным бизнесом, – дочь укоризненно вздохнула.

– Ну да, – Долариан сытно отрыгнул. – И на какие шиши я буду питаться, а ты путешествовать? Не говори глупости, лучше иди собирайся. Транспорт прилетит уже через час...

* * *

Крейсер был тем же. Модернизация ходовой части никак не коснулась прочих отсеков.