— Вот как? — Отец Филарет вздернул густую седую бровь. — Неужто опять наш Книжник отличился?

— Я, пожалуй, пойду, — с трудом сдерживая гнев, сказал отец Никодим. — Мне надо подумать — о чем говорить на ученом совете…

Отец Никодим резко развернулся, поддернул полы рясы и удалился — стремительно и даже не попрощавшись с Филаретом, что было довольно странно, учитывая авторитет последнего. Филарет проводил наставника взглядом, внимательно посмотрел на Книжника:

— Ну что ты опять учудил?

Книжник устало опустился на скамью — хоть и не пристало сидеть перед всеми почитаемым старцем, да только ноги отказывались держать. Филарет тихо присел рядом, пригладил седую бороду, внимательно поглядел на семинариста.

— Нет мне здесь жизни, — мрачно сказал Книжник. — Сгноят меня.

— Не слишком ли ты мрачно смотришь на свою судьбу? — спокойно отозвался Филарет. — Ты же лучший выпускник Семинарии, тебе открыты такие пути, какие и не снились твоим однокашникам…

— Все так, — тоскливо сказал Книжник. — Да только этот путь ведет не туда.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — кивнул отец Филарет. — Семинарист хочет стать воином, а воин — священником. Старая, как мир, история. Да только не мы выбираем судьбу, а судьба выбирает нас…

— Я бы хотел сам выбрать свою судьбу, — упрямо сказал Книжник.

— Наш мир так устроен, — с прежним спокойствием продолжил Филарет. — Слишком уж мало осталось нас, чтобы желания каждого возобладали над главным — выживанием рода людского. Так уж вышло, что ты — лучший семинарист, и именно тебе предстоит прийти на смену нынешним хранителям человеческих знаний. Не всем это дано — острый ум, хорошая память и верное понимание картины окружающего мира. Это лучшее, что ты можешь сделать для людей, поверь мне…

— Я знаю, что мне никогда не стать истинным воином, — мрачно сказал Книжник. — Я не широк в плечах, не крепок, ни сил, ни выносливости у меня нет. Но здесь я просто задыхаюсь. Много ли пользы от меня будет, если я окончательно захирею в этих стенах?