Впрочем, эти «счастливчики» оказались среди совершенного враждебного окружения, вынужденные полагаться только на самих себя. Их положение оказалось ненамного лучше ситуации, в которую попали защитники Москвы, постепенно оттесняемые к Кремлю. Единственным преимуществом иноземцев было то обстоятельство, что боевые роботы избегали прямых ударов по посольствам, превращенным в мощные укрепления, — что дало будущим вестам временное преимущество, помогло им собраться с силами и выжить. Тогда еще никто не мог представить, что самое страшное — впереди…

Книжник схватился за шею: ему показалось, что ужалило насекомое. За спиной захихикали: кто-то из однокашников метко плюнул в него жеваной берестой из трубочки. Ничего не скажешь — ценный навык для защитника осажденной крепости!

Отец Никифор продолжал со свойственной ему невозмутимостью:

— Шли годы, Кремль и крепости на территории бывших посольств бились за существование. Злая ирония заключалась в том, что судьба островков враждебных цивилизаций оказалась схожей. Западные колонии на территории разрушенной Москвы неуклонно скатывались в средневековье, как и Кремлевская община… Правда, меньшая по размеру колония вестов теряла тепло цивилизации еще быстрее и вскоре скатилась в полную дикость. Что неудивительно: здесь, на чужой земле, весты не имели корней. Впрочем, психология выживания требовала обоснования собственного места в новом мире. Разумеется, вестами была выбрана западная модель восприятия действительности. Она причудливо переплетала в себе жестокую древнескандинавскую мифологию викингов, смесь европейского и американского фольклора. Впрочем, враждебная культура мало интересовала защитников Кремля. Взаимная ненависть затмевала взор, мешая прийти к естественному выбору: объединить усилия людей против новой беды — нарастающего давления со стороны полуразумных мутантов.