Вместо этого кремлевские ратники и варяжские воины добрую сотню лет скрещивали оружие в схватках за остатки ресурсов. И теперь мы имеем то, что имеем: разросшаяся популяция нео, именующих себя Новыми Людьми, оттеснила и нас, и вестов в узкие пределы собственных крепостей… — Голос наставника становился все выше и вдруг перешел на крик: — А кто не будет записывать лекцию — получит епитимью! Это касается и тебя, Книжник!

…Книжник вздрогнул, из воспоминаний возвращаясь в реальность. Послышался дробный стук копыт, толпа расступилась. Вперед, верхом на мощном, в броневой сбруе фенакодусе, неторопливо выехал князь. Вряд ли была серьезная необходимость появляться верхом — скорее, князь желал соблюсти определенный ритуал, демонстрирующий превосходство над традиционным противником. Легким движением послал фенакодуса вперед. Жуткий с виду мутант угрожающе надвинулся на веста. Еще мгновение — и мощный корпус сомнет незваного гостя. Вест не шелохнулся. Князь едва заметно улыбнулся, остановил скакуна, оглядывая гостя со сдержанным высокомерием — как и стоит смотреть на врага.

Вест спокойно встретил этот взгляд и вдруг опустился на одно колено, почтительно склонив голову. Впрочем, не было в этом движении ничего унизительного — вест держался на удивление достойно. Наверное решив, что достаточно продемонстрировал силу, князь тяжело соскочил на кремлевскую мостовую. Скакуна мгновенно увели, по обе стороны от лидера возникли бояре, вездесущие телохранители, и князь величественно опустился в неизвестно откуда взявшееся кресло.

Народ затаил дыхание. Это было событие — одно из тех редких происшествий, что разнообразят суровую жизнь осажденной крепости. Книжник жадно наблюдал за происходящим. Еще бы: не исключено, что именно ему придется заносить сей редкий факт в Книгу Памяти, постъядерную летопись Кремля.

— Говори! — потребовал князь.

Замерший со склоненной головой вест поднял взгляд и медленно встал с колена.