– Буревестник…

Голос Элрика был едва слышен, а рука – так слаба, что он не смог поднять ее, не говоря уже о том, чтобы удержать шепчущий меч. Он закашлялся и тут понял, что ему в рот вливают какую-то влагу. Это была не та грязноватая дрянь, которую он купил на свой последний изумруд, а что-то свежее и чистое. Он пил, изо всех сил пытаясь разглядеть, что перед ним, и наконец увидел блеск серебра, золотистую мягкую руку, изысканную парчу, насмешливое лицо, незнакомое ему.

Он снова закашлялся. Эта жидкость не была обычной водой. Неужели мальчик нашел какого-нибудь доброхота-аптекаря? Питье по вкусу напоминало его собственное снадобье. Он глубоко и неровно вздохнул и с осторожным любопытством уставился на человека, который воскресил его – пусть и на короткое время. Его спаситель, ненадолго отсрочивший его смерть, улыбался и двигался с изысканной элегантностью в своих тяжелых не по сезону одеждах.

– Доброе утро тебе, господин вор. Надеюсь, что не оскорбляю тебя этим именем. Полагаю, что ты из Надсокора, где с гордостью практикуют самые разные формы грабежа?

Элрик, осознавая уязвимость своего положения, предпочел не возражать. Принц-альбинос неторопливо кивнул. Кости его все еще болели.

Высокий, чисто выбритый человек заткнул сосуд пробкой.

– Этот мальчик, Анай, говорит, что у тебя есть меч на продажу?

– Возможно. – Будучи уверен, что его выздоровление Теперьдело времени, Элрик продолжал действовать осмотрительно. – Хотя осмелюсь предположить, что большинство пожалело бы о таком приобретении…

– Но твой меч никак не свидетельствует о твоем основном занятии, да? Ты, я вижу, остался без своего жезла с крючком. Обменял его на воду, так я полагаю? – На лице незнакомца – выражение человека, знающего, о чем он говорит.

Элрик решил не возражать своему посетителю. Перед ним снова блеснул лучик надежды. Выпитая жидкость вернула ему живость мысли, а с ней и часть прежней силы.

– Да, – сказал он, оценивая своего гостя. – Возможно.