– Потому что раньше я об этом не знал. – Анай устроился в относительной прохладе у двери. – После нашего последнего разговора я навел справки. Я простой мальчик, мой господин, а не ученый и, уж конечно, пока еще не прорицатель. Но я умею скрыть свое невежество и подать его как знание. Я, может, и невежественный, мой добрый господин, но вовсе не глупый.

– Я разделяю это твое мнение о тебе, любезный Анай.

– Тогда я возьму меч и найду на него покупателя? – Он снова вышел на свет и протянул руку к мечу.

Элрик откинулся назад, покачал головой и улыбнулся.

– Я тоже, юный Анай, невежествен. Но, в отличие от тебя, я, похоже, еще и глуп.

– Знания дают силу, – сказал Анай. – А став сильным, я, может быть, попаду в окружение баронессы Нарфис. Я мог бы стать капитаном ее стражи. А может, и благородным!

– Я не сомневаюсь, настанет день и ты будешь гораздо Больше, чем то или другое. – Элрик вдохнул застоявшийся воздух. Тело его затряслось, легкие словно обожгло огнем. – Поступай как знаешь, хотя я и сомневаюсь, что Буревестник подчинится тебе.

– Так я могу попробовать?

– Попробуй. – Превозмогая боль, Элрик дергаными движениями переместился на край кровати и освободил от тряпья огромный меч.

Испещренный рунами, неясно поблескивающими на черном клинке, сверкающий металл которого был украшен древней и тонкой резьбой – то таинственным и непонятным рисунком, то изображениями драконов и демонов, сошедшихся в схватке, Буревестник определенно являл собой неземное оружие.

Мальчик открыл рот и отпрянул, словно жалея о том, что предложил такую сделку.

– Он живой?

Элрик смотрел на свой меч со смешанным чувством – отвращением и чем-то родственным чувственной любви.

– Некоторые сказали бы, что он наделен разумом и волей. Другие – что это демон в чужом обличье. Некоторые считают, что в нем обитают души всех смертных, преданных проклятию, и не находят оттуда выхода, как когда-то не нашел выхода огромный дракон, обитающий в другой рукояти, – не в той, что сейчас на этом мече. – К собственной едва ощутимой досаде, он вдруг понял, что получает удовольствие от растущего изумления мальчика. – Разве тебе никогда раньше не приходилось видеть творение Хаоса, мастер Анай? Или того, кто обручен с подобной вещью? Возможно, ее раба? – Он окунул свою длинную белую руку в грязную воду и, поднеся ее ко рту, смочил губы.