Дженсен заметил Уэйну: - Силенок у тебя - кот наплакал, но сразу видно ты старик башковитый и котелок у тебя варит. Он внимательно оглядел ученого и увидел, что утомленные глаза старика светились внутренним огнем и одержимостью. Этот седовласый фраер - крепкий орешек, решил Дженсен. В нем чувствуется душевная твердость, которую нельзя не уважать. Старик поймет, конечно, что сопротивление бессмысленно, он не сделает попытки применить силу. Но он будет думать, думать, думать... Нужно быть начеку, а то, чего доброго, тебя могут и перехитрить. - Для вашего и моего блага, - предупредил он Уэйна, - вам следует кое-что знать: во-первых, я вчера смылся из камеры смертников. И возвращаться туда не намерен. - Он ткнул Уэйна в плечо. - Никогда! - Я так и подумал, что вы преступник, - сказал Уэйн. Он перевел взгляд с веревок, опутывавших его тело, на блестящую поверхность аппарата, а затем на стоявшего перед ним человека с жесткими чертами лица. - Ваша фотография была помещена в утренних газетах рядом с фото ваших сообщников. - Ага, это были я, Хаммел, Жюль и Краст. Мы скрылись в разных направлениях. Я не буду скучать о них, даже если никогда их больше не увижу. - В газетах было написано, что вас зовут Генри Мейнелл Дженсен, что вы опасный преступник, убивший двух человек. - Сейчас уже трех - я пришил и того толстяка. - А, Бленкинсопа - вы убили его? - Да, заткнул ему глотку навечно. Это было совсем нетрудно. Уэйн молча обдумывал что-то. Наконец он сказал: - Вы понесете за это наказание. - Ха, - вскричал Дженсен, наклоняясь вперед, - послушайте, вы, доктор или профессор, как вас там, я все слышал о вашем гениальном изобретении. Толстяк был не дурак, он готов был поверить, что оно и в самом деле работает так, как вы говорите. Я-то с самого начала знал, что вы не врете. Это просто блеск! Вы же можете стать моей крестной матерью. - Каким образом? - Поможете приобрести новое облачение для моей души.