Она перехватила поудобнее свою ненадежную, всего в палец толщиной, молчаливую спасительницу на всякий случай еще и правой рукой и подняла голову, чтобы отыскать выроненное лукошко, однако увиденное так напугало ее, что все мысли о буравке тут же выскочили у нее из головы.

Вместо спокойного обычного, хотя и очень уж одинакового леса, по которому она только что шла, перед Доброгневой предстало что-то невообразимое. В сгустившемся сумраке ее глазам открылась глухая лесная чаща. Если и росли в лей деревья, то для доброго строительства они уж никак не годились, все изломанные, перекореженные, с изогнутыми стволами, перекрученными кривыми ветками. Большая часть из них и вовсе была мертва. Чернея громадными дуплами, отсвечивая белесой гнилью, они, тем не менее, еще стояли, будто ожидали момента, пока кто-то не пройдет близ него, чтобы со злобным визгом рухнуть в ту же секунду на неосторожного зверя ли, человека ли и в миг своей окончательной гибели унести с собой, прихватив для Чернобога в качестве искупительной жертвы, еще одну жизнь. И даже плотно растущий кустарник, чьи заросли виднелись поодаль, тоже пытался внести свою лепту в эту общую картину даже не враждебности, а самой настоящей ненависти ко всему, кто по неосторожности забредет в это гиблое место.

Как еще одно убедительное доказательство того, что здесь ни в коем случае нельзя не только останавливаться, но даже появляться, хотя бы и ненадолго, рядом с лежащей недвижно Доброгневой промелькнула испуганная, встревоженная донельзя гадюка. Ее узкое длинное чешуйчатое тело быстро, еле заметно шелестя темно-бурой, насквозь прелой листвой, протекло совсем рядом с девушкой куда-то вдаль, норовя как можно быстрее исчезнуть, скрыться из этих негостеприимных мест.

Непреодолимый ужас затуманил ее разум, когда она увидела посверкивающий кроваво-красным отсветом огромный глаз, злобно устремленный прямо на Доброгневу из гигантского дупла мертвого гиганта, торжествующе возвышающегося над нею буквально в нескольких метрах. Кряк – гневно надломилась большая сухая ветвь, и хищно оттопыренный сук прямо над нею слегка шевельнулся, будто нацеливаясь поудобнее, дабы пригвоздить свою жертву к земле. Чтоб без промаха, навечно.