-- Тебе все равно, что с тобой будет?

-- Разве у меня есть выбор? -- спросил пленник и после небольшой паузы добавил: -- А по большому счету, пожалуй, все равно.

Правитель иронично улыбнулся.

-- Похоже на то, иначе ты бы держался подальше от столицы вообще и от своего любимого борделя в частности.

Разбойник ничего не ответил.

-- Как тебя зовут?

-- Думаю, вы знаете. Уже давно за мной охотитесь.

-- Я знаю только твою кличку.

-- А я так давно с ней живу, что не помню своего прежнего имени, -- продолжал ухмыляться пленник.

-- Да-а, тебе есть чем гордиться, под этой кличкой ты достиг многого.

Правитель смотрел на молодца с издевкой. Улыбка неожиданно исчезла с лица разбойника, и он горько усмехнулся.

-- Гордиться мне нечем, -- но тут же упрямо вскинул голову. -- Но раскаяния вы не дождетесь.

-- Мне не нужно твое раскаяние, будешь пытаться разжалобить суд или священника. Я хочу знать, кто ты на самом деле.

-- Я могу назваться кем угодно, как узнаете, что не вру?

-- Если б ты хотел, то уже давно сделал бы.

-- Я просто не хочу говорить.

-- Под пыткой все говорят.

Ив от этих слов стало не по себе, но разбойник не выказал ни страха, ни волнения.

-- Будете пытать, только чтобы узнать имя? -- с искренним удивлением спросил он. -- Какая разница, вам ведь надо повесить Жеребца.

Правитель начинал недоумевать. Разбойник вел себя не так, как он представлял. Более того, судя по выговору и манере разговора, он не был простолюдином. Необходимо выяснить настоящее имя мальчишки по возможности не прибегая к пыткам, и проще всего это сделать, уколов его гордость. Она у него определенно имеется, пожалуй, даже в избытке: вон как головой вскидывает. Ни дать ни взять, породистый жеребчик, вот только из чьей конюшни?