-- Мать твою... -- вырвалось у Филипа.

-- Заткнись и слушай! -- тут же прервал его Правитель, быстро собравшийся с мыслями и принявший решение. -- Ты мой крестник, щенок. Твой отец был великим человеком, прекрасным другом и верным соратником.

При этих словах Филип нахмурился и хотел что-то сказать, но промолчал.

-- Не думал, что придется говорить такое, -- продолжал Правитель, -- но теперь я рад, что Томас не дожил до этого дня. Он считал: его сын мертв, лучше б так и было.

-- Спасибо на добром слове, крестный. Вы можете сделать желаемое действительным хоть сейчас.

-- Если ты еще раз позволишь себе раскрыть рот, пока я не закончу...

У Филипа внезапно возникло странное желание раскрыть рот и тупо воззриться на Правителя, но он счел за лучшее сдержаться. Ив почему-то представила себе то же самое и чуть не рассмеялась. Девушку радовало, что кто-то, наконец, позволил себе разговаривать с отцом в таком тоне, какого он, по ее мнению, заслуживал. Пленник начинал нравиться ей не только своей внешностью.

-- Я не могу допустить казни единственного сына моего друга, к тому же приходящегося мне крестником. Не знаю, как поступил бы на моем месте твой отец, но я принимаю решение оставить тебе жизнь и дать еще один шанс, при условии, что ты пообещаешь навсегда покончить со славным разбойничьим прошлым.

-- И вы мне поверите? -- с мрачной иронией спросил Филип.

-- Ты меня еще ни разу не обманул.

-- Может, просто случая не было. Я ж преступник, шваль.

-- Ты мог бы соврать насчет своего имени. И я рад, что ты вполне трезво себя оцениваешь, -- хмыкнул Правитель, забавляясь норовом парня. -- Это может стать началом исправления.