Странные шаркающие шаги.
Странным в их звуке было то, один шаг казался короче другого, как будто идущий слегка приволакивал ногу при ходьбе. Вот он, должно быть, повернулся к нам лицом, потому что в окружающей нас темноте внезапно вспыхнули его пугающие красные глаза.
Никто из нас не пошевелился.
Шарканье раздавалось все громче, красные глаза приближались. Ничего человеческого не было в их взгляде.
Чудовище остановилось прямо передо мной, опустило мне на плечо свою тяжелую руку и проскрипело нечеловеческим голосом:
– Эхм… Именем его… высокопреосвященства! Вы арестованы! Отдайте мне вашу шпагу!
– Привет, Планше! – ответил я, освещая все вокруг своей улыбкой.
Ну да, а кто еще, по-вашему, смог бы перепутать благородный меч с какой-то там шпагой? Даже в темноте. Только он, мой домашний робот-полотер по имени Планше.
Мама говорила, что Планше по-французски означает «пол» и поэтому лучшего имени для робота, специализирующегося на уборке помещений, не придумать. Вообще-то. Планше – многофункциональная машина, просто в тот день, когда я… скажем так, помог ему уйти из дому, он занимался как раз натиркой полов.
Дело было так. Я валялся на своем любимом диване перед галовизором и смотрел древнюю, еще двухмерную картину под названием «Судный день», ту самую, в которой роботы восстали против человечества и чуть не привели его к гибели, когда Планше приспичило натереть полы в моей комнате. Он нацепил на ноги комплект из самых, наверное, жестких и гремучих щеток, какие только были в его распоряжении, и принялся бродить вокруг дивана то в одну, то в другую сторону, загораживая от меня изображение фильма и полностью заглушая звук своим шарканьем. Временами он прерывал уборку, но только для того чтобы сказать мне:
– Масса н'Лонги, вы не могли бы, пожалуйста, втянуть ваши ноги? – или что-нибудь в том же роде.
Словом, он явно готовился к восстанию.
Я терпел это издевательство минут двадцать пока, наконец, не взорвался. Я широко распахнул перед Планше входную дверь, сказал ему «Асталависта!», вытолкал его на улицу, задавая стартовое ускорение, и напоследок порекомендовал «идти прямо, никуда не сворачивая».