– Именем его высокопреосвященства!.. – снова заговорил Планше.

– А мне кажется, – заявил сэр Артур, – что даже если бы сам Архиепископ Кентенберрийский повстречался на нашем пути, он бы только одобрил наше благое начинание и осенил бы нас своим высочайшим благословением.

– Да, да! – сказал я. – А потом догнал бы и еще раз осенил!

– Вы арестованы!.. – напомнил Планше.

– Послушайте-ка, сэры! – подал голос наш общий оруженосец. – Вы разве не знаете, что самые коварные из неверных иногда в целях конспирации тоже заковывают себя в доспехи и притворяются странствующими рыцарями? Чтобы потом исподтишка наносить удары в спину всамделишным странствующим рыцарям.

– Точно! – откликнулся сэр Галахад. – Только они по неопытности слегка перегибают палку и забывают, что доспехи должны быть съемными. Они запаивают все швы!

– Воистину! – поддержал сэр Артур. – У них не снимается шлем и даже не поднимается забрало.

– И поэтому им приходится питаться одними макаронами! – это сказал, разумеется, Толстый. – Более калорийная пища просто не пролазит в дырочки в забрале.

– Я уж не говорю о том, что в своих монолитных доспехах они не могут сидеть!

– И тем более лежать, поскольку боятся, что если лягут, то никогда уже не смогут стать на ноги.

– Выходит, они никогда не спят.

– Да! Поэтому их всегда можно легко узнать по воспаленным красным глазам.

– И знаете, что? – сказал я, прерывая этот бесконечный поток фантазии. – По-моему, как раз сейчас передо мной находится один из таких коварных и неверных.

– Где?! – заорал Толстый. Я не видел его лица, но легко мог представить себе, как он выпучивает глаза и подозрительно оглядывается по сторонам.

– Эхм… – только и успел сказать Планше.

Короче, мы слегка наваляли роботу в три меча и две пухлых ладошки. Потом перепро… нет, все таки есть на свете слова, которые лучше произносить с разбегу! сейчас… перепрограммировали его на правую ногу и пустили по встречной орбите, предварительно обучив нескольким новым выражениям.