С первыми лучами солнца наш отряд вступил в лес. В том смысле, что мы снова пересекли линию Т как раз на его опушке.

Мы двигались не спеша, стараясь не обгонять сэра Галахада, который ковылял, опираясь на свой меч, как на посох. Должен сказать, что для этой цели его меч подходил все-таки лучше, чем для боя. Правда, нам с сэром Артуром тоже не пришлось пока продемонстрировать все свои боевые умения, но мы же, в конце концов, не виноваты в том, что неверные оказались к тому же еще и трусливыми.

Деревья покорно расступались, давая нам дорогу. Я знал каждое из них, ведь мы были друзьями. И сверстниками к тому же; им всем тоже было по девять с небольшим.

Вот пальма бери-бери со стволом в виде перевернутого конуса, к тому же очень липким от постоянного выделения сока. Даже сэр Галахад, самый ловкий из нас – конечно, когда не прыгает через пропасти босиком! – не может забраться на нее. Вот батутное дерево с оперением из упругих нижних веток. С него не смог бы свалиться даже Толстый. А вот папоротник, на который у ботаников даже не хватило латинского названия, отчего в каталог его пришлось заносить просто под буквой «П» и бессмысленным пятизначным номером. Он не выносит прямых солнечных лучей, поэтому над ним всегда нависает персональная маленькая тучка.

Деревья расступились в последний раз, и Толстый снова продемонстрировал свою поразительную наблюдательность, заявив:

– Смотрите, наш шалаш!

– Не думаю, – сэр Артур сделал предостерегающий жест, и мы все послушно замерли. – Это сооружение больше напоминает… – сказал он и задумался. – Да, перед нами определенно языческий храм. В таких храмах неверные обычно хранят свои сокровища. Вперед, мои верные рыцари! – И сам первым побежал к шалашу.

Когда мы с Толстым оказались на месте, сэр Артур уже выползал обратно. В руках он держал круглую жестяную банку.