– Невидимый в Ночи хочет напомнить, что прежде, чем преследовать врага, нам стоит раздобыть себе оружие.

– Отлично! – Большой Ум подпрыгнул на месте. – По-быстрому настрогаем матогавков – и вернемся к нашим гуронам! А Толстый пусть остается Толстым. Все равно индейцам оруженосцы не нужны. Уж свой матогавк я как-нибудь и сам донесу.

И снова никто его не поправил. Правда, никто ничего и не забыл…

Мы вернулись к шалашу, по новой развели давно остывший костер, расселись вокруг него… да, получается – треугольником. И стали держать военный совет. Нам нужно было прийти к соглашению по поводу того, что же такое матогавк.

Версий было несколько. Первую выдвинул я.

– Невидимый в Ночи считает, что матогавк – это такой топор с короткой рукояткой, который нужно метать во врага. Его еще называют «топор войны», а после каждого удачного боя закапывают в землю на какой-нибудь тропинке. Ее тоже потом называют «тропой войны».

– А если бой был неудачный – не закапывают? – с интересом спросил Медленный Ум.

Да, если мое индейское имя оказалось самым приличным из всех, то имя Медленного Ума, несомненно, было самым подходящим.

– Если бой неудачный – тогда и закапывать некому, – ответил я и продолжил. – Если топор войны долго не выкапывать из земли, то на этом месте обычно вырастает высокая секвойя, которую еще называют «деревом войны». Когда дерево подрастает, его срубают…

– Чем? – перебил меня Темка. – То есть… Соломенная Башка хотел спросить…

– Передай своей Соломенной Башке!.. – я собирался разозлился, но передумал и быстро взял себя в руки: над поляной уже вовсю разносился аромат первых блинов тети Антонины. Время ужина приближалось неумолимо.

– В общем, дерево войны чем-то срубают, – торопился закончить я. – Из его древесины делают специальные трубки для курения, которые называются «трубки»…

– Войны? – догадался Медленный Ум.

– Нет, мира! – сказал я и закончил:

– Хао! В смысле, у меня все.