Тревик был вынужден признать, что, по крайней мере, в одном тот был прав. Камера отлично сольется с формой. Кто бы ни был тот стромма, он прекрасно знал, как выглядит одеяние хранителя чаши.

– Как она работает?

– Тебе нужно прикоснуться к правому верхнему углу, когда ты окажешься в Гостевом доме, – сказал Джирвин. – Все остальное камера сделает самостоятельно.

– Только позаботься, чтобы, пока ты находишься в Доме, в объектив попало каждое произведение искусства Нусо Эсвы, – добавил циклинг.

– Будет сделано. – Тревик выпрямился. – И я добуду доказательства того, что королева действительно выбрала Нусо Эсву своим союзником. Тогда вы прекратите заниматься этой чепухой?

– Если добудешь, то прекратим, – пообещал Джирвин. – Но если будет доказано, что она попала в зависимость от Нусо Эсвы, наш очаг сопротивления лишь разгорится с новой силой.

Тревик сделал недовольное лицо. Как можно доказать то, чего нет? Но, очевидно, это лучшее, что он может сделать.

– Я верну камеру завтра в это же время, – пообещал он, вставая с дивана. – И после этого вы прекратите свои нападки.

– Согласны. – Циклинг наконец освободил дверной проем. – Прощай. Да будут сладки твои сон и трапеза.

– Да будут сладки твои сон и трапеза, – с замирающим сердцем ответствовал Тревик.

Спустя минуту он уже шел под странными небесами в направлении дома. Конечно, он прав. Конечно, королева вступила в союз с Нусо Эсвой по собственной воле, руководствуясь своим острым умом.

А если нет? Тогда – что это значит для нее? И что это значит для остальных квесотов?

И куда более животрепещущий вопрос: что будет с Тревиком, если его поймают на шпионаже в пользу Трауна?

У него не было ни малейшего понятия. Единственное, в чем он не сомневался – ему это явно не понравится.

Тревик плохо спал этой ночью, да и кусок не лез в горло. Поднялся он рано, с особой аккуратностью привел себя в порядок и прибыл на работу на несколько минут раньше положенного срока. Чаша для нектара ожидала его в зале приветствий рядом с паланкином королевы, в окружении рабочих, которые понесут двое носилок, и половины строя солдат охраны. Боросив прибыл несколькими минутами позже и молча занял свое место в меньшем из паланкинов.