– Советник Ньяма имеет в виду ровно то, что сказал, – прервал его Ньяма. – Адмирал Траун, отдайте приказы. Или я отдам их за вас.

На какой–то момент в конференц–зале повеяло смертью. Ньяма горой навис над Трауном, испепеляя его взглядом; плотно сжатые губы отчетливо намекали на то, что никаких прений он не потерпит.

Траун пошевелился.

– Очень хорошо, советник, – проговорил он, – если вы не хотите помочь освободить ваших союзников из рабства, ваши подчиненные вернутся на ваши корабли.

– Я не хочу, чтобы мои сограждане погибали зря, – с мукой в голосе проговорил Ньяма. – А это действительно будет зря. Через два года Нусо Эсва и остатки его Избранников станут хозяевами покинутого всеми города. Если к тому времени вы все еще будете жаждать мести, мы с радостью встанем с вами плечом к плечу, а после победы споем песню в вашу честь. Но я не отправлю своих воинов на бессмысленную бойню.

Он ожег взглядом посредника – на случай, если тот, осмелев, снова решит смягчить его слова. Но посредник усвоил урок и остался безмолвен.

– Нусо Эсва за эти два года может причинить колоссальный ущерб, – сказал Парк. Он знал, что возражать представителю Совета стромма не совсем дипломатично, но он не собирался позволить своему командующему принять всю тяжесть оскорблений Ньямы на себя. – В Алом городе есть производственные ресурсы, которыми он может воспользоваться, и последствия будут разрушительны. Вы просто хотите остаться в стороне и ждать?

– Алая королева пригласила Нусо Эсву в свой город, – ответил Ньяма, бросив на Парка пропитанный желчью взгляд. – И за все, что случится, отвечает только она и ее народ. – Он повернулся к Трауну. – Я возвращаюсь на борт своего челнока, адмирал Траун. И я надеюсь, что все стромма, состоящие под вашим началом, соберутся в ангаре «Предостерегающего» в течение часа.

– Я отдам соответствующий приказ, – пообещал Траун.