– Согласен, командир, – сказал Траун. – К сожалению, блокаду в скором времени придется снять. Есть и другие вопросы, требующие моего внимания. Существуют другие силы, угрожающие и данному региону, и всем, кто присоединился к Империи Руки.

– Адмирал прав, – вставил Парк. – Я хоть сейчас могу назвать, по крайней мере, десять таких угроз, а в будущем их будет еще больше.

– Так покончите с ним, – твердо предложил Балкин. – Штурмовики 501–го легиона всегда готовы вступить в бой и принести вам его голову.

Ньяма снова фыркнул.

– Вы даже не представляете, о чем говорите, – бросил он с презрением. – Вы никогда не встречались в бою с солдатами квесотов. Мы же были им и союзниками, и врагами. Они крупнее рабочих – а когда станут в полный рост, то будут почти с вас или с меня. Они невероятно сильны и неистово преданы своей королеве, беспрекословно повинуются ее приказам и не заботятся о собственной безопасности. В Алом городе их тысячи.

– Мы и раньше встречались с опасными и многочисленными врагами, – отрезал Балкин. – Эти тоже падут, как и все предыдущие.

– Но какой ценой? – спросил Ньяма. – Для вас приемлемы подобные потери, гранд–адмирал Траун?

– Я не приемлю любых бессмысленных потерь, советник, – сказал Траун с бесстрастным выражением на синем лице. – Но я не подозревал, что когда–то вы сражались с квесотами.

– Это было давно, во времена глупого высокомерия, которые мы называли Периодом Экспансии, – пояснил Ньяма. Парк с интересом отметил, что на этот раз воинственный голос звучал почти что задумчиво. – Даже при том, насколько примитивно было их оружие, мы несли огромные потери, пока не образумились и не заключили с ними мир. – Его ноздри в гневе раздулись. – То же самое случится и с вами, если вы поступите так же безрассудно.

– Может быть, кто–нибудь из Совета мог бы поговорить с Алой королевой, – предположил Парк. – Если бы она осознала наши мотивы…