— Неси в холодильник, — велела мама.

— Слушай, мам, у нас на пустыре женщина кричит.

— И руки вымой, — сказала мама.

— Она так кричит, так кричит…

— Не забыть бы соль и перец. — Мама уже куда-то отошла.

— Ты меня не слушаешь! — выкрикнула я. — Нужно ее спасти. Она придавлена тоннами мусора, и, если мы ее не откопаем, она задохнется и умрет.

— Ничего, пусть подождет, пока мы пообедаем, — ответила мама.

— Мам, ты что, не веришь мне?

— Верю, доченька, верю. А теперь вымой руки и отнеси папе вот это блюдо с мясом.

— Не представляю, кто она такая и как туда попала, — говорю я. — Но мы должны ее спасти пока не поздно.

— Боже мой! — ужаснулась мама. — Что с мороженым? Что ты с ним сделала — оставила на солнцепеке, чтобы оно растаяло?

— Говорю же тебе, на пустыре…

— Ну-ка, брысь отсюда!

Я побежала в столовую.

— Привет, пап, там на пустыре какая-то женщина кричит…

— Все женщины кричать здоровы, — отозвался папа.

— Я правду говорю.

— Да, вид у тебя серьезный, — заметил папа.

— Надо взять кирку и лопату и раскопать ее, как египетскую мумию, — говорю я ему.

— Археолог из меня сегодня никакой, Маргарет, — ответил папа. — Давай вернемся к этому в октябре, по холодку, только ты мне напомни.

— Надо сейчас!

Я и сама перешла на крик. Думала, у меня разрыв сердца будет. Я и распереживалась, и страху натерпелась, а папа знай подкладывает себе мяса, отрезает кусочки да в рот отправляет, а на меня ноль внимания.

— Пап, — зову его.

— Ммм? — отвечает он, а сам все жует.

— Пап, доедай — и сразу выходим, мне одной не справиться. — От меня так просто не отделаешься. — Папа, пап, я тебе за это все деньги отдам из копилки!

— Так-так, — говорит папа, — у нас, как я понимаю, намечается крупная сделка? Не зря же ты мне предлагаешь все свое честно нажитое состояние. На какую ставку я могу рассчитывать?