Обнадеженный Джин просветлел. – Ой, ваша вода!

– Да, будь добр, – попросил мужчина. – Это ведь стул, да? – Он ухватился за спинку стула, который Джин только что использовал вместо стремянки, и оперся на него. Еще у Джина был исцарапанный круглый столик, выброшенный из какого-то кафе и ставший желанной добычей во время рейда по помойкам. Сперва он слегка шатался, но смотритель Тенбери показал Джину, как с помощью нескольких шурупов и шайб его починить.

– Ага, садитесь. Извините, он у меня один, обычно кроме меня тут никого не бывает. Берите, вы гость. – Гость рухнул на старый пластиковый стул. Джин порылся на заваленных всяким хламом полках, нашел литровую бутыль с водой, откупорил и протянул. – А вот чашки у меня нет, извините. Я пью из горлышка. Вы не против пить после меня?

– Нет, конечно. – Мужчина поднял бутылку и принялся жадно пить. Когда там оставалась едва четверть, он вдруг резко остановился: – Погоди, это что, вся твоя вода?

– Нет, нет! На всех старых башнях теплообменника снаружи есть кран. Один сломан, а второй мне смотритель подключил, когда я перевез сюда моих зверей. И еще он помог мне натянуть навес. Секретари больше не разрешали мне держать животных в здании, от них запах и шум, не все довольны. Да все равно: и им здесь лучше, и мне нравится. Допивайте, если хотите. Я могу пойти еще набрать.

Человечек допил, и поймав Джина на слове, протянул ему бутылку:

– А можно еще, пожалуйста?

Джин сбегал к крану и налил бутылку, заодно вымыв и наполнив куриную поилку. Выхлебав очередные пол-литра в один глоток, гость расслабился, полуприкрыв глаза.

Интересно, сколько ему лет? Физиономия бледная, кожа неровная, в уголках глаз лучатся тонкие морщины, на подбородок легла тенью суточная щетина. Но, может, он просто вымотался, пока блуждал там внизу, в подземельях: это кого хочешь выбьет из колеи. Темные волосы аккуратно подстрижены, при свете в них видны ниточки седины. Тело скорее небольшое, чем неправильное, как у карликов, сложение крепкое, хотя голова на короткой шее для такого тела великовата. Джин решил, что утолять свое любопытство надо потихоньку – иначе будет невежливо.