— Не-а… — рыжий Симочка непочтительно зевнул.

Борька качнулся в сумрачную, пахнущую древесной трухой и отчего-то мышами полутьму и сказал:

— Ну и плохо. Понимаешь, жил один мужик, и у него было просом засеянное поле. Вот он урожай собрал и сложил в амбар. И каждый вечер проверять ходил.

— Ну и что? — приятель опять зевнул и с хрустом потянулся. Лавочка под ним скрипнула. Из куста сирени на головы посыпалась какая-то дрянь.

— А то! Урожай-то меньшает. Вот мужик и стал караулить. Раз видит — птица летит. Огромадная. Крыльями луну закрывает. Черная, как ночь. И на снопы.

На Симочкином лице мелькнула тень удивления. Сейчас спросит, где вычитал или сам придумал, подумал Болард. Но Симочка промолчал. Борька состроил зловещую физиономию:

— А мужик не будь дурак, хвать оглоблю…

Стукнула калитка, и он запнулся. Помрачнел и пошел Гретхен навстречу.

— Ключи давай, — потребовал раздраженно, с неодобрением разглядывая сестрицыны наряд и прическу. — Третий час тут торчу по твоей милости.

Маргарита невозмутимо пожала плечами и, обойдя Бориса, как дерево, по траве поплыла к беседке. На ходу бросила:

— Обойдешься.

"Ведьма крашеная…"

Будто прочтя его мысли, Гретхен снова пожала плечами; опустилась рядом с Симочкой, отчего лавочка сразу перестала скрипеть и крениться на один бок:

— Мальчики, я с вами посижу. Пока мать на дежурство не уберется.

— Поскандалили? — ухмыльнулся брат.

— Да ну ее… — Гретхен извлекла из сумочки ключи и швырнула без предупреждения. Болард поймал их в сложенные лодочкой ладони, подбросил вверх звенящую связку и задумчиво вопросил: